Глава 5. «Лето, которое ничего не решило»
Конец мая в общежитии — это время, когда даже стены начинают потеть. Окна открыты настежь, но прохладный ветер спасает только тех, у кого есть вентилятор. У Рухшаны не было этого устройства, и она, сидя на подоконнике в майке, смотрела на студентов первого курса, играющих в карты во дворе. Последний экзамен по возрастной психологии была успешно сдан, и даже профессор похвалил ее, сказав: «Из вас выйдет толк». Однако радости это не приносило — внутри лишь пустота.
Прошло два месяца с той поездки к мосту. Два месяца, наполненные ожиданием, когда Рухшана сто раз перезагружала телефон, надеясь увидеть таинственное сообщение, которое так и не вернулось. Чат с незнакомым номером оставался пустым, как будто ничего и не происходило. Когда Рухшана призналась Земфире о своем горьком разочаровании, та лишь пожала плечами и сказала:
— Может, это какой-то глюк или спам? У меня знаете, сколько раз такое бывает — реклама удаляется. А ты ведь даже скрин не сделала.
— Я не подумала, — прошептала Рухшана, и это сознание было более горьким, чем всякое другое. Она, всегда контролирующая ситуацию, не сообразила, как сделать снимок экрана, потому что была слишком переполнена счастьем.
Земфира, зайдя с двумя подтаявшими эскимо, села рядом и без злости заметила:
— Ты опять в своем репертуаре — глаза в пол, губы надуты. Экзамены сданы. Почему не расслабишься? Завтра едем в горы, там водопад.
— Я не могу расслабиться, Зем, — откусила Рухшана мороженое, не ощущая вкуса. — Чувствую себя у закрытой двери. Если бы он написал снова — я бы понимала. Если исчез — тоже. Но так… такое тяжелое состояние.
— Тогда уходи. Летом столько возможного — в море поедем, в Адлер. Там нормальные парни, без всех осетинских заморочек.
— А если он позвонит? — Рухшана посмотрела на подругу с надеждой, которая была такой же жалкой, как и подтаявшее мороженое.
— Если позвонит — значит, судьба. Но ты горянка, не бегай за ним. Ты и так уже сделала достаточно.
Земфира отвлеклась на кухне, где раздавались крики тёти Замиры, а Рухшана осталась одна с мыслями. Она грызла палочку от мороженого, прокручивая в голове ту ночь, луну над мостом и молчание, принятие которого постепенно становилось для нее сложным.
Первая неделя июня выдалась прохладной. Рухшана уже собиралась ехать домой — мама звонила, жалуясь на отсутствие её рук на кухне. Но в телефон пришло неожиданное сообщение от Заура, друга Сослана.
«Шашлыки в воскресенье, ребята. Место — поляна у Чёрной речки. Кто с нами?»
Рухшана перечитала сообщение несколько раз. Заур не уточнял, кто планирует прийти. Но потом добавил:
«Сослан говорит, место классное, с видом на горы. И мясо он замаринует сам — пальчики оближешь». Она замерла. «Почему он упомянул Сослана?» — мелькнуло в голове. Вскоре пришло личное сообщение от Заура:
«Рухшана, приходите, будет скучно без вас».
Она перешлала Земфире сообщение с одним вопросительным знаком. Получив ответ, Рухшана почувствовала, что, возможно, все изменится.
В воскресенье они отправились на пикник. Компания собралась большая, и Рухшана попыталась выглядеть «случайно красивой». Сослан, жаривший мясо, выглядел потерянным, его глаза были скрыты за опущенными ресницами. Они обменялись взглядами, ни разу не сказав слов.
Заур, который старался быть тамадой, принёс ей тарелку с шашлыком и сообщил, что это для нее специально. Её щеки залились краской. Вечером, когда все начали разъезжаться, Рухшане удалось поговорить с Сосланом наедине. Он, казалось, впадал в раздумья.
— Как дела? — спросила она, хотя её сердце стучало в унисон.
— Хорошо. Место это люблю, — произнёс он, потом добавил: — Приходи ещё, если хочешь.
Июнь и июль заполнились встречами, каждая из которых оставляла за собой тень. Сослан держал дистанцию, иногда подавая ей плед, иногда вспоминая, что она любит чай с чабрецом, хотя не стремился к сближению.
После одной из встреч настал момент, когда они остались одни. Рухшана решила. Она не могла более терять время.
— Сослан, у тебя всё в порядке? Ты какой-то угрюмый, — спросила она, глядя на угли в костре.
Он поднял взгляд на неё и, после минуты молчания, с серьезностью произнес:
— Я думаю о прошлом. О том, что не получилось.
Это откровение стало для неё ударом. Внутренний мир Рухшаны рухнул — он все еще любит другую, и она пытается сохранить надежду на нечто большее.
— Прошлое не вернуть. Если человек уходит, значит, он не твой. Время лечит, — произнесла она.
— Легко сказать, — ответил он.
— Ты достоин счастья, но не с ней. Должен выбрать других, — сказала она, глядя ему в глаза.
Они продолжили пить чай, и несмотря на молчание, оно перестало быть тяжелым.
Август принёс новости — другая девушка, Тамерлан, сделал попытку проявить себя. В то время как её сердечные дела застопорились, он, казалось, искал её внимание.
В один из вечеров Рухшана нашла записку от Сослана, который наконец-то решил выйти из тени, чтобы заказать встречу. Она почувствовала волнение, одновременно стараясь справиться с возможностью обмана и надежды, вновь завладели ею.
Кафе, куда она пришла, встречало её весёлым светом. Сослан, хоть и похудевший, казался другим. Они начали разговор. Он снова говорил о себе и своем расставании, но когда Рухшана пожелала поделиться своими новостями, он не дал ей возможности. Весь вечер он задавал вопросы, но так и не поинтересовался её жизнью.
В конце концов, когда ожидание сжато стало неносимым, он попытался поцеловать её, но это было не то, что она ожидала. У него не было той нежности, которую она заслуживала.
— Сослан, что ты делаешь? Почему между нами нет ничего большего? — спросила она, чувствуя, как внутри всё окаменело.
Он ушел в недоумении, а она осознала, что силы больше нет. Она была горянкой, и не собиралась унижаться.
— Мне не о чем больше говорить, — произнесла она с нажимом и шагнула прочь.
